Биография

В творчестве Андрея Молодкина трудно не увидеть прямых отсылок к классическому поп-арту и концептуализму – Энди Уорхолу, Эду Руша, Джозефу Кошуту. Молодкин не устает воспроизводить общеизвестные символы, будь то знак доллара или евро, Апполон Бельведерский или Ника Самофракийская, и выписывать по арт-прописям наиболее часто употребляющиеся слова, от FUCK до DEMOCRACY, которые он выкладывает то гнутыми трубками на стене, то большими скульптурными буквами – в пространстве. Правда, в отличие от классиков концептуализма и поп-арта, знаки Молодкина – уже не пустые и абстрактные. Художник самым буквальным образом вновь наполняет их содержанием, причем самым что ни на есть материальным. Например, нефтью. Именно эта субстанция бежит, вместо света, по трубкам, из которых складываются слова, заполняет большие пластиковые буквы-скульптуры или плещется, как в аквариуме, в прозрачной фигуре Ники Самофракийской. А ее двойник заполнен уже другой жидкостью, не черной, а красной – кровью. Ход художника вроде бы плакатно ясен: не существует такого возвышенного и отвлеченного понятия, которое бы сохранило свой смысл, если сделать видимым его «содержимое», те единственные означаемые, которые существуют в современном мире, каким его представляет художник: власть, богатство, сила, боль. Впрочем, даже видимые, эти подлинные субстанции, пульсирующие в жилах реальности, остаются неосязаемыми. Зрителю не дано ощутить липкость крови и вязкость нефти, почувствовать их запах и вкус, то есть испытать отвращение и по-настоящему осознать, что построенный на деньгах и смерти мир – действительно грязная штука. Напротив, объекты Молодкина выглядят стерильными и герметичными. Пресловутый конфликт формы и содержания таким образом выглядит совсем уж безысходным. Словам верить нельзя – но и подлинность их содержимого можно только принять на веру.